Разрыв реальности: почему биржевая цена нефти больше не важна

Рынок разделился на две параллельные реальности. В одной существуют фьючерсы и опционы — бесконечный поток обязательств на поставку в неопределенном будущем. В другой — физические объемы, которые поставляются здесь и сейчас. В условиях хаоса, вызванного войной в Персидском заливе, эти миры разошлись. Если биржевая цена «бочки» едва перешагнула отметку в 120 долларов, то на спотовых рынках за сырье просят до 150 долларов. На Шри-Ланке же из-за острого дефицита цена и вовсе взлетала до аномальных 286 долларов.

Разница в ценообразовании объясняется фундаментальным отличием активов. Предложение бумажной нефти технически ничем не ограничено: на один реальный баррель могут приходиться сотни виртуальных контрактов. По данным Ильи Бушуева из Оксфордского института энергетических исследований, за семь недель военного конфликта физический рынок потерял 10 миллионов баррелей. В это же время на финансовых площадках торговался дополнительный миллиард «бумажных» баррелей. Это создает избыточную ликвидность, которая не имеет прямого отношения к реальному топливу в танкерах.

Кризис делает физическое сырье дефицитным и дорогим, в то время как финансовые инструменты лишь пытаются предугадать будущие обвалы или восстановление добычи. Несмотря на текущую турбулентность, исторический максимум 2008 года в 200 долларов за баррель пока остается непревзойденным. В спокойные периоды графики обычно синхронизируются, и цена на мониторе становится репрезентативной. Однако сейчас колоссальный разрыв между виртуальной сделкой и реальной поставкой стал главным индикатором того, насколько сильно нарушена мировая логистика и реальный баланс спроса.