Четырехдневная неделя в России остается теорией

Идея сокращенного графика уходит корнями в прогнозы экономиста Джона Мейнарда Кейнса, который еще столетие назад предрекал переход к 15-часовой рабочей неделе благодаря росту производительности. Попытки реализовать этот сценарий на практике дают противоречивые результаты. Эксперимент в испанской Валенсии показал, что сотрудники действительно лучше справляются с балансом между жизнью и работой, но бизнес столкнулся с падением продаж на 20%, а система здравоохранения — с перегрузкой первичного звена из-за массовых выходных.

Сегодня дискуссия сместилась в сторону искусственного интеллекта, который якобы должен высвободить время для отдыха. Однако эксперты настроены скептически. Михаил Хачатурян из Финансового университета отмечает, что для массового внедрения четырехдневки уровень цифровизации процессов должен достичь 80–90%, что в текущих реалиях возможно лишь через полвека. Пока же внедрение технологий чаще ведет не к сокращению нагрузки, а к перераспределению задач.

Главным препятствием для России остается низкая производительность труда. По данным МОТ, этот показатель составляет 44,1 доллара в час, что почти вдвое ниже, чем в США или Германии. Анна Федюнина из НИУ ВШЭ подчеркивает, что инвестиции в российскую экономику по большей части уходят в инфраструктуру и строительство, которые слабо влияют на факторную производительность. Без фундаментальных изменений в структуре капиталовложений переход на укороченную неделю грозит лишь дальнейшим отставанием от ведущих экономик.